Прожилки

        Пропуская сегодняшнее солнце, люди совершают самую непоправимую ошибку, думая, что завтра над их головами взойдет точно такое же солнце.

Да будут возлюблены все,
кто во сне закрывает лицо,

те, кто глядит на стрелки, а различает бога,
кто не утратил чести, а умереть не может!...

Сесар Вальехо

Прожилки

        Отвыкли от нежности. Тишина стала паломничеством.

Прожилки

        У птиц, призраков и дождевых червей земля одна. Представления о ней разные.

         Самое непостижимое и печальное, что мог приготовить нам Дэвид Линч, — это «Твин Пикс», в котором никогда не пил кофе с пончиками агент Купер, Одри Хорн не завязывала черешок вишни, а Лора Палмер не погибала.

Диана Григорьева

Прожилки

        О, этот отрезвляющий миг прозрения, когда заглоченный мякиш в вашей глотке превращается в крючок.

        Я пришел к выводу, что удовлетворение, какое чувствуешь, когда пишешь, мало связано с ценностью написанного, что согласуется с сентенцией Карлейля: «Любое создание человека уязвимо, но само созидание важно». Что-то сделанное может и немногого стоить, это – создание человека со всеми человеческими несовершенствами, но само делание, само созидание – вот что интересно.


***

        Как писал Марсель Пруст, когда ты тоскуешь по месту, ты на самом деле тоскуешь по времени, с этим местом связанному; не по месту мы тоскуем, но по времени.


***

        Мне мнится, что жизнь человека действия, наверное, интереснее для того, кто ее изучает, чем для того, кто проживает ее. Возможно, мы, бездействующие, взаймы берущие и проживающие чужие жизни, способны лучше прочувствовать их, чем те, кто их прожил. Для них, наверное, жизнь была бесконечным круговоротом моментов настоящего; им, вероятно, так и не удавалось увидеть ее рисунок, общие ее очертания.


***

        Я беспрестанно слышу на улицах, как проносятся вихри поэзии. Слышу, как самые обычные, самые заурядные люди произносят очень красивые фразы, и произносят их безотчетно, в полном простодушии.

Хорхе Луис Борхес

        Самый длинный день в году. Самая короткая ночь. После странное сиротство. Ты остался, а что-то ушло. Ты столько дней взбирался на невидимую вершину в надежде увидеть, узнать, обрести. Несколько дней потаенной печали, и ты снова начнешь свое восхождение к самому длинному дню и самой короткой ночи, похожей на птицу, не успевшей смежить глаз.

        Легкий ветер толкает тебя в спину. Среди отцветающих пионов раскрывается самый поздний и самый нежный цветок – дитя самой светлой ночи в году. Он пахнет сумерками, переходящими в рассвет, тишиной, не знающей человеческих голосов.

        К вечеру сонливые птицы покачиваются на ветках, розовые абрикосы в синей чашке вбирают золотистый свет склоняющегося к горизонту солнцу. Ты разглядываешь в зеркало мочки ушей, слишком маленькие для бабкиных тяжелых серег с темно-красным рубином. Вместо них ты вдеваешь в мочки маленькие сережки в форме обезьянок, у первой закрыты глаза, у второй зажаты уши. Ты умеешь молчать, поэтому третью обезьянку, закрывающую лапкой мордочку, ты оставляешь вместе с тонкой золотой цепочкой на столе.

        Сумерки нисходят на тихую землю. Птицы на ветках засыпают, и только последний цветок пиона светится бледным призраком в дремотной тьме замершей комнаты. За миг до того, когда комнату окончательно заполняют ночные тени, тебе кажется, будто обезьянка на столе отнимает лапку от мордочки и что-то коротко шепчет на ухо своей товарке с зажмуренными глазами. Через мгновенье ты слышишь только шелест листьев за окном.

Прожилки

        Синим карандашом ребенок рисует алый закат.

 

        Когда у меня спрашивают, как появляются темные полукружья под глазами, я отвечаю, от невыполненных обещаний. Не уточняя, своих или чужих. Иконы говорят о том, что всему виной всепрощение. Люди привыкли верить иконам.

        Я смотрю на заходящее холодное солнце, неожиданно вырвавшееся из-за туч, чувствую серьги-плошки, касающиеся плеч, ловлю последние отсветы увядающих пионов в запахе застоявшейся воды. Благая малость. Малая благодать. Пусть сегодня будет совсем немного слов. Обещание, которое я исполню, а значит, стану на одно кольцо с янтарем беднее.

Прожилки

        У гуру табуреток нет.

Прожилки

Прожилки

        Во всех совпадениях ищу место для ночлега.

Прожилки

Прожилки

        Никто не строит дома без дверей.

Прожилки

        Тот, кто бежит впереди тебя, может отставать от тебя на два круга.

Прожилки

        Только сильный, достигнув вершины горы, оставляет ее непокоренной.

 

Прожилки

        Теряя людей, мы оставляем за собой вереницы берегов с капищами, храмами и ещё теплящимися очагами. Они остаются, мы уходим.

       Музыку хорошо слушать ночью. Когда не видны лица людей.

                                           Сэй Сёнагон

        Литература начинается со стихов и может лишь через несколько столетий дорасти до прозы. Четыреста лет у англосаксов была, как правило, замечательная поэзия и почти зачаточная проза. В начале слово было магическим символом, лишь поздней его измельчило время. Дело поэта — хотя бы частично вернуть словам их первородную, темную силу. Поэтому у любой строки две задачи: в точности передать случившееся и физически взволновать нас, как волнует близость моря. И как это делает Мередит:

Покуда умирает жар в камине,
Мы ищем души близких среди звезд.

Хорхе Луис Борхес

       Когда Деду было лет пятнадцать, мать послала его в лавку за хлебом. Он ушел, нанялся на торговое судно, прибавив себе несколько лет, и три года спустя вернулся домой с буханкой хлеба. Когда Деда спрашивали, как его встретила мать, он отвечал: «Избила смертным боем».

Джеффри Форд

То, что глубоко трогает сердце

Мужчина или женщина, молодые, прекрасные собой, в черных траурных одеждах.

*

В конце девятой или в начале десятой луны голос кузнечика, такой слабый, что кажется, он почудился тебе.

*

Капли росы, сверкающие поздней осенью, как многоцветные драгоценные камни, на мелком тростнике в саду.

*

Проснуться посреди ночи или на заре и слушать, как ветер шумит в речных бамбуках, иной раз целую ночь напролет.

*

Наступил рассвет двадцать седьмого дня девятой луны. Ты еще ведешь тихий разговор, и вдруг из-за гребня гор выплывает месяц, тонкий и бледный… Не поймешь, то ли есть он, то ли нет его. Сколько в этом печальной красоты!

*

И еще — сияние полной луны, высветившее каждый темный уголок в старом саду, оплетенном вьющимся подмаренником.

Сэй Сёнагон

Несколько дней тепла.