Прожилки

        Переписываю старые стихи. переправляю обручальный кольца в перстни. Увлекательное занятие.

Прожилки

        Цветные фотографии теперь кажутся настоящими лишь, когда зернисты. За гладь не зацепиться, когда падаешь.

Прожилки

        Запах чистоты с нотой горечи. Одна из вещей, в которых не сомневаешься.

Прожилки

        Чем больше пишу, тем больше слышу то, что остается невысказанным. И это почти всегда оказывается единственным, что нужно было сказать.

Прожилки

Прожилки

Прожилки

Прожилки

Прожилки

        Все закономерно. Поэтому непостижимо.

Прожилки

        22 декабря. В самую тёмную ночь года приходят со своим светом.

Мы решето, сквозь нас струится алость неба
И звездный свет, погасший сто веков тому назад,
Мы око черное, глядящее так слепо,
Что камни веруют в спасение земных пощад.

Клеймо свое мы тайно носим на подошвах,
Зарубки нелюбовий прячем за хиджаб,
И заплетаем пальцы в золотые кольца,
Храня в груди, как птицу, трепетный раджаб.

Прожилки

        Неистребимых зим не бывает. Да и сама неистребимость миф, для тех, кто боится выкорчевывать себя с корнем.

Прожилки

        Язычество внутри бесцветно.

Прожилки

        Бетховен - лучшее лекарство от полнолуния.

Прожилки

Прожилки

        Что вчера было близко, завтра будет ещё дальше.

Прожилки

Прожилки

        В театре теней не соврешь.

Нас время правит одиночеством,
Тоской разглаживая лбы,
И руки смуглые пророчеством
Взамен колец наделены.

Стоят сады утяжеленные,
Утратами сердец полны,
Уходим в небеса сочтённые,
Смирением своим темны.

Взрослеют дочки раньше августа,
Тая печаль за медью рам,
Служа тяжелыми удавками
Своим звенящим голосам.

У форточек сигарных делимся
С туманом долгой тишиной
И призракам во тьме мерещимся
Бесплотной легкой синевой.

Мелками детскими помечены,
На сердце крестиком штришки,
Цветами белыми подсвечены
Сквозь платья наши позвонки.

Истреблены сухими нивами,
Оставив в очагах угли,
Мы тенью легкой иволги
Взлетаем с горестной земли.

Прожилки

        Снега под луной моя лучшая мера.

Прожилки

        Мироощущение не меняет суть вещей. Оно меняет их предназначение.

Прожилки

Морскою синевой отмеченный,
Изранен дымом сентября,
Молчит двойник мой изувеченный
В тени цыганского шатра.

В марсельских снах витает марево
Глухой колодезной воды
И фонарей лиловых гарево
Пятнает сонные сады.

Фальшивят граммофоны старые
И в темноту его шипят,
А он молчит, и крохи зарева
На рукаве его блестят.

Смахнет со лба чужую жалостность,
На свет шагнув из забытья,
Неся за девичьими шалями
Израненного соловья.